История #25

История #25

Воспоминание Безмельницыной (Минейчевой) Лидии Григорьевны, 1935 года рождения

Я родилась в Сталинграде и проживала в нем с 1935 по 1965 год. Во время военных действий я не покидала город и не выезжала за его пределы. В августе 1942 года, когда начались бомбардировки и сильные пожары, находиться в городе стало невозможно из-за невыносимой жары, дыма и вспыхивающих повсюду пожаров. Чтобы избежать ожогов и защититься от искр, нам надели теплую одежду и отвели в Ельшанский овраг. Там, как и многие другие жители, мы прятались в вырытых в земле ямах, пытаясь укрыться от бомбежек.

Овраг неоднократно подвергался атакам: немецкая авиация сбрасывала бомбы, разрывы сотрясали землю. В один из таких моментов меня вместе с двоюродной сестрой засыпало землей, но, к счастью, нас заметили и вытащили из-под завалов. Только благодаря врачам, которые оказались рядом, мне удалось выжить. Возможно, именно этот случай повлиял на мой дальнейший выбор профессии, и позже я решила стать врачом.

После этих страшных налетов Сталинград был практически полностью уничтожен огнем. Вокруг нашего дома зияли глубокие воронки от бомб, а стены были пробиты пулями. Однако само здание уцелело. Сохранилось и бомбоубежище во дворе, где мы прятались во время обстрелов.

Все это время мы, три родные сестры, жили с бабушкой. Мама умерла накануне войны, а папа ушел на фронт.

1 сентября 1943 года я впервые пошла в школу. Учеба в военное время была тяжелой: в классе стояла простая печка-буржуйка, тепла от которой едва хватало. Вместо парт мы сидели на грубо сколоченных досках, а чернильницы делали из стеклянных банок. Нашей учительницей была добрая, терпеливая женщина. Она по очереди грела нам руки у печки, ведь зима была суровой, а перчаток у нас не было. Школьные сумки нам шили из старых плащ-палаток. Тетрадей не было, мы писали карандашами на обгоревшей бумаге уцелевших книг или на газетах, которые находили среди развалин. Несмотря на трудности, все дети стремились учиться, ведь в школе нам во время больших перемен давали тарелку горячей пшенной каши на воде – нередко это была единственная еда за день. Иногда мы собирали на элеваторе подгоревшее зерно, из которого варили что-то вроде каши, а то и просто пережевывали отруби, чтобы хоть как-то наполнить желудок.

В марте 1945 года наш отец вернулся с фронта. Он был инвалидом II группы, но, несмотря на тяжелые ранения, продолжал работать, пока не вышел на пенсию. Его возвращение стало для нас огромной радостью: наконец-то мы снова были семьей.