История #40

​

История #40

Воспоминание Ганзина Валерия Николаевича,  1936 года рождения

Наша семья жила на улице Чапаева. Вокруг были вырыты траншеи. Когда в небе появились первые немецкие самолеты, я, будучи ребенком, принял их за советские и, высунувшись из укрытия, закричал: «Ура! Наши летят!» Однако после первой бомбёжки я больше не кричал. Я научился первым бежать в щель, как только раздавался гул двигателей.

Напротив нашего дома взрывом убило лошадь. Семье досталась ее голова, и это стало нашей едой на какое-то время. Воду приходилось добывать в далеком колодце. Однажды ночью, после бомбежки, мама, сестра и я отправились туда за водой. Мы всегда ходили вместе: если бы убило, то сразу всех. Помню высокий длинный забор и очень высокие деревья, сквозь ветви которых мелькали светящиеся снаряды. Внезапно раздался оглушительный взрыв. Недалеко от нас разорвался снаряд. Осколок ранил маму в голову, у сестры он застрял в колене, а меня взрывной волной отбросило на дерево. Я отделался лишь порезами, но страх этой ночи остался со мной навсегда.

Когда пришли немцы, нас выгнали в сарай. В ноябре-декабре 1942 года они согнали всех жителей и поместили за колючую проволоку. Мы спали прямо на снегу, прикрываясь, чем могли. Наутро подогнали вагоны и начали загонять людей прикладами. Кто не мог идти, того угрожали пристрелить. Сестра не могла ходить из-за ранения, и мама все время несла ее на руках, а меня вела бабушка Маша. Нас затолкали в вагоны и повезли.

В Морозовске поезд остановился на ночь. Железнодорожники, рискуя жизнями, открыли двери вагонов, и кто мог, тот бежал. Мы далеко уйти не смогли, но нас спрятали рабочие в сарае с углем. Потом нас переправили в хутор Бакланово, где мы поселились у мачехи. Там тоже были немцы. После освобождения сестре сделали операцию. Врачи сначала хотели ампутировать ногу, но мама не дала согласия. Дождались какого-то профессора, и он смог спасти ее.

Вернувшись в Сталинград, мы обнаружили, что наш дом разрушен. Нам разрешили вселиться в другой полуразвалившийся дом. Кое-как его отстроили, но жили там двадцать человек на двадцати четырех квадратных метрах.

Я хорошо помню день Победы. В тот день меня наказали, потому что я не смог донести зажженную свечу. Но вскоре кто-то закричал: «Победа!», и мы все бросились на улицу. Во дворе стояли пушки. Мы, детвора, бегали между ними, крича: «Ура!», радуясь, что война наконец-то закончилась.

Однако война не отпустила нас. У мамы продолжала мучительно болеть голова. В 1948 году, в военном госпитале, она умерла от последствий ранения, полученного в ту страшную ночь бомбежки. Папа всю войну и после нее служил в Советской Армии. Он ушел на пенсию по инвалидности.

Так закончилась война для нашей семьи. Но ее след остался с нами навсегда.