Мы помним всех героев Сталинграда,
Ушедших в вечность и живых.
Их подвиг вечен,
И потомкам надо
Учиться доблести у них.
П.Сычёв

В истории России есть события, всё возрастающая временная отдалённость которых не нарушает духовной близости к ним тех, кто живёт сегодня. Среди таких событий – Великая Отечественная война и, пожалуй, главное, решающее сражение этой войны, вошедшее в мировую историю под названием Сталинградская битва. Битва на Волге стала началом поражения немецко-фашистских войск во Второй мировой войне. Эта длительная, напряжённая, с миллионными человеческими потерями битва не имела себе равных в мировой истории ХХ века, что предопределило последующее огромное внимание к ней историков, писателей и поэтов.

Немеркнущий свет победы под Сталинградом, отсвет величия подвига советских солдат и стойкости его защитников, зарево великой скорби русского народа – тема тысячи книг и статей, написанных в течение многих десятилетий, отделяющих нас от этого великого события. Сталинградской эпопее посвящено множество очерков, рассказов, повестей, романов, воспоминаний о битве на Волге.

Первое правдивое слово о битве на Волге сказали фронтовые корреспонденты, писавшие «по горячим следам» событий. Среди них – и Константин Симонов, в одном из своих очерков запечатлевший особый «звук Сталинграда, хруст непоправимо подломившейся немецкой машины, который мы тогда услышали. Не этот ли звук, так и оставшийся до сих пор в наших ушах повелевает руке писать?» – задавал себе вопрос Симонов. Его рука написала «сталинградскую повесть» «Дни и ночи» (1943-1944), где представлена своего рода хроника великой битвы: «Город горел. Он горел всю ночь, весь следующий день и всю следующую ночь. На третий день, когда пожар начал стихать, в Сталинграде установился тот тягостный запах пепелища, который потом так и не покидал его все месяцы осады. …На десятые сутки после начала пожара немцы подошли так близко, что их снаряды и мины стали всё чаще разрываться в центре города…. На двадцать первые сутки наступила та минута, когда человеку, верящему только в военную теорию, могло показаться, что защищать город дальше бесполезно и даже невозможно. Севернее города немцы вышли на Волгу, южнее подходили к ней. Город, растянувшийся на 65 километров, в ширину не имел более пяти, и почти по всей длине его немцы уже заняли западные окраины». Но не «военная теория», а люди были главным «секретом» нашей победы. Сталинградская битва – это не только смерть, кровь и страдания. Это ещё и взлёты человеческого духа, и фронтовое братство, бескорыстие и самоотверженность в борьбе с «врагом, которому казалось, что до победы, как до Волги, рукой подать».

К. Симонов поставил в центр действия повести горстку людей, один батальон, считая, что на таком маленьком участке можно показать и «крайнее напряжение Сталинградской битвы, и её характер, и значение». Он отразил самый тяжёлый период битвы – оборону и закончил повесть днём, когда наши войска перешли в наступление. Писатель, показывая боевые действия одного батальона, сумел раскрыть характерные особенности Сталинградской битвы в целом.

Глазами капитана Сабурова, батальон которого обороняет город в повести «Дни и ночи», К. Симонов показал не только разруху: «Сталинград сильно изменился. Сейчас трёх домов, которые защищал батальон Сабурова, в сущности, уже не было: были только фундаменты, на которых кое-где сохранились остатки стен и нижние части оконных проёмов. Слева и справа тянулись сплошные развалины». Переживая вместе с героями Симонова за город, где до войны жило полмиллиона человек, а в дни боёв не осталось ни одного целого дома (свыше девяноста процентов зданий было сожжено дотла), читатели с удивлением обнаруживают, что печаль и уныние, «минорная» тональность не является главным в произведении. Главное – ощущение солдатской «спайки», чувство долга в каждом и ощущение своей ответственности за исход Сталинградской битвы. Батальон капитана Сабурова показан как организованная боевая единица, в которой командиры и рядовой состав, чётко осознают поставленную перед ними задачу: выстоять и не отдать врагу Сталинград. Симонов изображает в своём произведении защитников Сталинграда: это член военного совета Матвеев, командир дивизии Проценко. Отличное знание военного дела, мудрость, требовательность, ответственность за дело и судьбы людей – вот главные качества, присущие этим командирам. Проценко – командир суворовских традиций: он учит Сабурова беречь людей: «Людей учить надо…, день и ночь надо учить… Потому что, если ты его сегодня не научишь, то завтра его убьют, а не просто убьют, ну что же, на то война, – а задаром убьют, вот что печально». В этих словах проявляется величайшая народная мудрость военачальника Проценко. Перед боем он сам проверяет глубину окопа, прицелы пулемётов.

Одним из центральных героев повести «Дни и ночи» является капитан Сабуров, мужество и храбрость которого, его высокая ответственность за судьбы людей, чувство долга – определяющие черты характера этого героя. Нравственные качества характера Сабурова раскрываются в его взаимоотношениях с окружающими людьми, командирами, подчинёнными, товарищами.

Рядом с Сабуровым Симонов изображает комиссара батальона Ванина. В прошлом он секретарь Сталинградского горкома комсомола. Ему присущи высокое чувство ответственности, твёрдость духа, забота о людях, настроении, с которыми живут и сражаются защитники Сталинграда. Ванин тяжело переживает разрушение города. С горечью и болью он рассказывает Сабурову: «Представляете, сегодня утром увидел город с того берега… Был город – и нету…».

В повести «Дни и ночи» война предстаёт страшной, кровопролитной, жестокой, но не бессмысленной, не вакханалией смерти. Она освящена высокой целью, она необходима и справедлива. Симонову удалось показать в повести всю панораму Сталинградской битвы, сам город, разрушенный, но не сдавшийся врагу.

В повести К. Симонова нет трусов, предателей, подлецов: война обнажила в людях главное, оттеснив наносное, несущественное. Писатель считает, что «люди на войне стали проще, чище и умнее… их перестали судить по многочисленным и неясным критериям, люди перед лицом смерти перестали думать, как они выглядят и какими они кажутся, - на это у них не оставалось ни времени, ни желания».

Фронтовые дороги накрепко связали военного корреспондента В. Гроссмана со Сталинградом, где в дни боёв он был среди защитников города, деля с ними заботы и тревоги. Он «ездил на передовые позиции в городе, плыл туда на баржах и моторках, ходил по молодому, потрескивающему волжскому льду на командный пункт армии, жил в знаменитой родимцевской «трубе» у волжского обрыва, ютился в блиндажах у Мамаева кургана». Личный опыт писателя и журналиста В. Гроссмана – в основе его романов о Сталинградской битве: «За правое дело» (1952)и «Жизнь и судьба» (1943-1960), которые отражают не только доскональное знание фронтовой обстановки, но и уверенность в том, что «бессмертные подвиги совершают обыкновенные люди». Именно в них, переживающих ад бомбёжек беспрерывных атак, Гроссман увидел «распрямляющее чувство свободы». Оно рождалось в защитниках сражавшегося города, несмотря на тяжелейшие условия. В сталинградцах писателя притягивали героизм, бесстрашие, желание не отдать врагу ни пяди родной земли. И всё это происходило в условиях переднего края, на «пятачке» дома «шесть дробь один», прообразом которого в романе «Жизнь и судьба» стал Дом Павлова. О нём написано немало, но Гроссман единственный фронтовой корреспондент, видевший своими глазами окружённый фашистами дом.

Вся страна жила надеждой на мужество сталинградцев. А они, зная об этом, держались. Несмотря на то, что не хватало оружия, боеприпасов, танков, самолётов, людей – защитники города держались так, что «непобедимая» армия фашистской Германии, покорившая всю Европу, у стен Сталинграда сдалась.

Каждого, кто приходит на Мамаев курган, встречают потрясающие своей искренностью и мужеством слова о защитниках Сталинграда, высеченные на памятной плите: «Железный ветер бил им в лицо, а они всё шли вперёд. И снова чувство суеверного страха охватывало противника, люди ли шли в атаку – смертны ли они?!». А в пантеоне, где завершается экспозиция Сталинградской битвы, горят золотом буквы: «Да, они были простыми смертными, и мало, кто уцелел из нас, но все мы выполнили свой патриотический долг перед священной Матерью – Родиной». Эти слова взяты из очерка Василия Гроссмана «Сталинградское наступление» (1943).

Своё слово о тех, кто, кто боролся с немецко-фашистскими захватчиками и отстаивал свободу нашей Родины, сказал и М. А. Шолохов. Мобилизованный в самом начале войны, он больше четырёх лет служил военным корреспондентом Советского информационного бюро (Совинформбюро) газет «Правда» и «Красная звезда». Не с чужих слов Шолохов знал и Сталинградский фронт, воспоминания о котором вошли в роман «Они сражались за Родину» (1943-1969). Попытка создания романа прослеживалась уже в военное время. Так, отдельные главы его были написаны ещё в 1943 году. Вплотную к созданию романа Шолохов приступил вскоре после Сталинградской победы, которая потрясла мир грандиозными масштабами и величием духа людей, одержавших победу над врагом. Шолохов поставил перед собой задачу показать могучий дух, высокую нравственную силу воюющего и побеждающего народа. Предметом изображения писатель выбрал рядовых защитников Сталинграда – тружеников войны. Шолохов писал: «Меня интересует участь простых людей в минувшей войне. Солдат наш показал себя в дни Отечественной войны героем. О русском солдате, о его доблести, о его суворовских качествах известно всему миру. Но эта война показала нашего солдата в совершенно ином свете. Я и хочу раскрыть в романе новые качества советского воина, которые так возвысили его в эту войну».

Роман был задуман в трёх частях: первая – о довоенной поре, вторая – о Сталинградской битве, третья часть – о победе над оккупантами. К сожалению, замысел писателя остался незавершённым: публикация отдельных глав растянулась на двадцать шесть лет, но читателям так и не удалось познакомиться с большим трёхчастным произведением М. Шолохова о Великой Отечественной войне. Причин тому немало: среди них и то, что необходимые писателю материалы, связанные с обороной Сталинграда, оказались в те годы недоступны. А Шолохов хотел сказать о битве на Волге правду, используя, по его словам, «тяжёлую артиллерию искусства». Давали о себе знать и сложности собственной судьбы: в начале 1942 года фронтовой бомбардировщик, на котором летел Шолохов по вызову Совинформбюро, разбился при посадке в Куйбышеве (ныне Самара). Писатель выжил, но получил сильнейшие травмы. В тяжёлом состоянии он был доставлен в Николаевку, что в 150 километрах от г. Сталинграда, где с октября 1941 года находилась его семья. Здесь писателю помогли восстановить здоровье, здесь он встречался с фронтовиками и написал рассказ «Наука ненависти». 22 июля 2004 года в г. Николаевске Волгоградской области был открыт Дом-Музей М. А. Шолохова, важнейшим экспонатом которого является портрет писателя, изображённого местным художником Геннадием Животовым на фоне слияния двух великих рек Волги и Дона, где Михаил Александрович сражался за Родину плечом к плечу со своими героями, «измученными боями, жарой и долгими переходами, но готовыми снова, в любую минуту, развернуться и снова принять бой».

В романе «Они сражались за Родину» Шолохов рассказал о судьбе одного из многочисленных воинских подразделений: «Четыре раза немецкие бомбардировщики обрабатывали передний край на участке полка в тот день. Четыре танковые атаки противника были отбиты». А ещё – «бой с мотопехотой,… губительный огонь с флангов, срезанные осколками подсолнухи, пулемёт, зарывшийся рубчатым носом в неглубокую воронку, и убитый пулемётчик, откинутый взрывом, лежащий навзничь и весь усеянный золотистыми лепестками подсолнуха, причудливо и страшно окроплёнными кровью…». Резкий контраст между жизнью и смертью, «войной и миром» в произведении М. Шолохова усиливает отказ писателя от традиционного «романного героя».

События, отражённые в главах романа, происходят в станице Клетской: бои идут на подступах к Сталинграду. Писатель показывает тяжёлый период отступления наших войск. Но и в это тяжёлое время его герои не утрачивают любви к Родине и веры в победу. В центре романа – рядовые бойцы, простые солдаты, вынесшие на своих плечах все военные беды. 1941-ый оторвал их от семей, от гражданских профессий (Лопахин – шахтёр, Звягинцев – комбайнёр, Стрельцов – агроном и т.д.) и сделал солдатами, защитниками Родины. Стоит упомянуть: солдат Лопахин – смельчак, балагур и это помогает ему в тяжёлых условиях войны.

В романе Шолохова «площадь боя и передовая линия огня во много раз короче линии огня дивизии, армии, фронта, а глубина подвига этих коротких войсковых подразделений безгранична и до конца не постижима».

От «шолоховского» полка в живых осталось двадцать семь бойцов, из них пятеро ранены. «Наших родненьких много побито было», - прозвучит в произведении. Но «тридцать восьмой» знамя своего полка сохранил. Встречая тех, кто уцелел в бою, «раненый под Серафимовичем в предплечье и голову», командир дивизии, полковник Марченко, превозмогая боль, «тихо подошёл к знамени, …склонил забинтованную голову, прижимаясь трепещущими губами к краю бархатного полотнища, пропахшего пороховой гарью, пылью дальних дорог и неистребимым запахом степной полыни…».

Несмотря на то, что роман «Они сражались за Родину» не был завершён Шолоховым, яркие, колоритные образы защитников Сталинграда делают его эпическим и ставят в один ряд с наиболее яркими в художественном отношении произведениями о Сталинградской битве.

«Сильные духом» люди представлены и в послевоенной литературе о битве на Волге – в повести В. Некрасова «В окопах Сталинграда» (1946). В отличие от фронтовых корреспондентов армейской печати (К. Симонов, В. Гроссман, М. Шолохов и др.) Виктор Некрасов до войны не имел литературного опыта. Архитектор по образованию, в дни Сталинградской битвы он был полковым инженером и заместителем командира сапёрного батальона. Как вспоминал сам Некрасов, «сразу после Победы я написал «Книгу о солдатах и их командире», войдя в историю русской литературы в «армейских кирзачах». Его повесть – первое произведение «не о войне, а изнутри войны, рассказ не наблюдателя, а участника, находившегося на переднем крае». Повесть В. Некрасова в основе своей документальна и документальность её обусловлена личным свидетельством автора – участника событий. Капитан Виктор Некрасов воспроизвёл по памяти «кромешный ад» окопного Сталинграда – от Сарепты до Тракторного, когда единственным спасением было знать: «десятый день немцы бомбят город. Бомбят – значит, там ещё наши. Значит, идут бои. Значит, есть фронт!».

Повесть автобиографична: образ главного героя Юрия Керженцева во многом напоминает самого автора.

Война в повести показана без прикрас. Автор талантливо воссоздаёт здесь окопную правду фронтовых будней. Именно об этих тяжелейших буднях Сталинграда писал В. Некрасов в своей повести: «Немцы рвутся к Волге, пьяные, осатанелые, в пилотках набекрень, с засученными рукавами… Кричат как оглашенные, поливают нас дождём из автоматов, откатываются, опять лезут… и так длится… кто его знает сколько… пять, шесть, семь, а может быть, и восемь дней… Перекинулись правее – на «Красный Октябрь»... Долбят его и с воздуха, и с земли… только щепки летят. А щепки – это десятитонные железные балки, фермы, станки, машины, котлы».

Именно здесь, в окопах Сталинграда, главный герой познаёт цену боевому товариществу. «На войне узнаёшь людей по-настоящему. Мне теперь это ясно. Она – как лакмусовая бумажка, как проявитель какой-то особенный. В окопах Сталинграда герои повести – Керженцев и Фарбер – рассуждают о причинах неудач первого года войны, главная из которых, по их мнению, заключается в том, что «никто серьёзно о войне не думал», а «военному делу нужно было учить по-настоящему и учиться ему – тоже».

Цепкий взгляд архитектора-художника воссоздаёт незабываемые «военные пейзажи»: «чёрный, точно выпиленный лобзиком силуэт горящего города… Чёрный город и красное небо. И Волга красная. «Точно кровь», – мелькает в голове, – «на фоне которых прослеживается нелёгкий путь к Сталинградской победе».

В повести мы видим и первые бомбёжки Сталинграда, сразу превратившие мирный город во фронтовой, и полный разгром вражеской группировки, когда, наконец-то «над «Баррикадами» зажигаются фонари. Наши фонари, не немецкие. Некому уже у немцев зажигать их. Да и незачем. Длинной зелёной вереницей плетутся они к Волге. Молчат. А сзади сержантик – молоденький, курносый, в зубах длинная изогнутая трубка с болтающейся кисточкой. Подмигивает на ходу: «Экскурсантов веду… Волгу посмотреть хотят. И весело, заразительно смеётся…».
Героизм у Виктора Некрасова неброский, без развевающихся знамён, он в буднях, в тяжёлом солдатском труде, в самообладании и мужестве. Писатель не погрешил против правды, вспоминая о своей фронтовой молодости, о «юности командиров» Красной Армии: «Мы знали, кто наш враг, и знали, что он жесток и силён, и не мы, а он позарился на чужие земли».

Главное достоинство повести В. Некрасова – высокий гуманизм, человечность её героев, их преданность Отечеству и стремление постоять за него. Всё это заслужило высокую оценку произведения собратьев В. Некрасова по перу: Ю. Бондарева, К. Симонова, С. Смирнова. Юлия Друнина отмечала, что в повести В. Некрасова живёт то «необъяснимое, волнующее, ожигающее, что можно назвать «чувством опалённости фронтом».
Однако повесть В. Некрасова «В окопах Сталинграда» на долгое время была исключена из литературного процесса, несмотря на то, что была издана на двадцати языках мира. В настоящее время книга реабилитирована: заняла достойное место в литературе Великой Отечественной войны, и в литературе о Сталинградской битве в частности.

Критики 50-х годов нередко упрекали писателя в том, что он фиксирует только «взгляд из окопа», не видя ничего «дальше своего бруствера». Но Некрасов видел главное: как день за днём, превозмогая себя, люди защищали город, и рассказал об этом с «дневниковым чистосердечием».

В 50-70-е годы сама война уже становится историей, а литература о ней начинает приобретать черты исторического повествования. Дистанция времени позволила писателям ещё пристальнее вглядеться в «образ человека на войне», ярче раскрыть его характер. В этот период литература о Сталинградской битве вступает в новый этап отражения минувшей войны, который ознаменовался выходом романов «Дорогой отцов» М. Лобачёва (1954), «Истоки» К. Коновалова (1978), «Солдатами не рождаются» К. Симонова (1964), «Разгром» (1967) и «Волга-матушка» (1970) Г. Гончаренко, «Южный крест» (1974-1977) Ю. Селезнёва.

Особое место в этом ряду занимает роман Ю. Бондарева «Горячий снег» (1969), автобиографичность и «щемящая лирическая нота» повествования в котором сближает это произведения с «лейтенантской» прозой, у истоков которой – повесть В. Некрасова «В окопах Сталинграда». Главные герои этой честной прозы, рассказывающей не только о военных победах, но и о том, какой ценой они оплачены, во многом имеют под собой вполне реальных людей. «Вчера ещё со школьной парты» они на фронте проходят своё личное и гражданское становление.

Сражаясь под Сталинградом, получая ранения и теряя товарищей, «взрослеют в день на годы» молодые лейтенанты «Горячего снега».

Многое из собственного опыта Юрий Бондарев передаёт лейтенанту Кузнецову: когда началась война, будущему писателю было чуть больше семнадцати, а в восемнадцать он уже не за школьной партой или на студенческой скамье, а в «мёрзлых окопах жестокой и грубой школы войны».

Боевое крещение прозаик проходит под Сталинградом. «Зима 1942 года, холод, степь, траншеи, танковые атаки, бомбёжки, запах гари и горелой брони», - вспоминает Юрий Бондарев. Эти впечатления составляют основу мировоззрения героев романа. «У фронтовых впечатлений, как у осколков мин и снарядов, – раскалённые, режущие края!..». Ворвавшись в сознание бойца или офицера, особенно молодого, они непременно создадут впоследствии особый вид памяти, активную память – ответственность. Она не позволяет писателю фальшивить, «лакировать» изображаемое, а диктует писать правду о событиях той тревожной зимы, когда 2-я гвардейская армия генерала Р. Я. Малиновского, в которой воевал Юрий Бондарев, вела бои в районе южнее Сталинграда с танковыми дивизиями Манштейна, которые спешили на выручку фельдмаршалу Паулюсу.

Через восприятие своих героев – лейтенантов-мальчишек, принадлежащих к поколению, о котором можно сказать: «Им в сорок третьем выдали медали, и только в сорок пятом – паспорта», - Бондарев передаёт читателям хронику одного сражения и переживания его участников. Много места в произведении отводится рядовым участникам войны. Главные герои романа – взводные, командиры орудий, заряжающие, наводчики, ездовые… Они связаны одним общим делом – войной, но каждый из них неповторим, имеет свой характер и судьбу. Рисуя танковые колонны врага, их перестроения, атаки и пальбу, писатель постоянно сравнивает их со «звериным рядом». Герои Бондарева видят: «…немецкие танки, как разбуженные облавой звери, злобно огрызались». В «Горячем снеге» мощной бронетехнике врага противостоит артиллерийская батарея комбата Дроздовского – люди, одерживающие победу не только над врагом, но и над собственными сомнениями, колебаниями и страхом.

Впервые попав под обстрел, лейтенант Кузнецов не сразу приходит в себя: «Сейчас это кончится, – внушал себе Кузнецов, ощущая хруст земли на зубах, закрыв глаза… Но орудия… Как же орудия? Он знал, что надо немедленно подняться…». И они поднимались, хотя это было невообразимо трудно. Вчерашний выпускник артиллерийского училища, москвич, «мимоза, интеллигентик», в эти мгновения, «разом оборвавшие мальчишество», Кузнецов становится мужчиной, командиром, от которого зависит исход боя.

Важно, что это сражение на Котельниковском направлении вписано Бондаревым в контекст всей Сталинградской битвы. Герои романа «не знали, а только догадывались, что Сталинград оставался где-то за спиной, в тылу», но знали, что судьбы тех, «кому суждено умереть, и тех, кому предстояло жить, …стали общей судьбой, связывающей их с судьбой истерзанного четырёхмесячной битвой Сталинграда».

Взгляд «из окопа» в «Горячем снеге» Бондарева соотносится с «тем, что делается в масштабах фронта и всей войны». Об этом свидетельствуют и слова генерала Бессонова, обращённые к солдатам своей армии: «Запомните… немцы понимают, что здесь, под Сталинградом, мы перед всем миром защищаем свободу и честь Родины. Не стану лгать, не обещаю вам лёгкие бои – немцы будут драться до последнего. Поэтому я требую от вас мужества и сознания своей силы!». После боя, вручая четверым уцелевшим от батареи бойцам ордена Боевого Красного Знамени, генерал Бессонов «не вытирая… благодарных и горьких обжигающих слёз», словно впервые понял, кому говорил эти высокие слова о чести России. Он всматривался в «грубые, сизо-красные лица артиллеристов», в лицо командира их огневого взвода, «этого мальчика, в тоне, во взгляде которого – немальчишеская серьёзность, без тени робости перед генералом». У Бондарева Бессонов не говорит высоких слов, его командный голос не может «набрать бесстрастную и ровную крепость», одно только «насилу выдавил» взволнованный бесстрашием подчинённых генерал: «Всё, что лично могу… Спасибо за подбитые танки. Это было главное – выбить у них танки. Это было главное…».

Мысль о цене этого «главного» придаёт сильнейшее антивоенное звучание роману, известному во всём мире.

Достоинством романа Ю. Бондарева «Горячий снег» являются превосходно написанные батальные сцены, которые дают читателю живое ощущение боя. А ещё писатель как бы по-новому освещает подвиг героев Сталинграда. Он не просто показывает сражение наших солдат с танками Гота, но одним из первых в литературе воссоздаёт психологию подвига, совершаемого как командирами, так и рядовыми участниками сражения. Автор романа – «один из «чудом выживших мальчиков» 1922-1923 годов рождения: с войны их вернулось около трёх процентов. Бондарев так и не смог «вернуться с войны»: она жила в его памяти. Спустя много лет, находясь в Мюнхене, Юрий Бондарев попытался встретиться с Манштейном, но восьмидесятилетний фельдмаршал, опасаясь вопросов о Сталинградской операции, не решился на встречу с русским писателем, сославшись на «плохое самочувствие».

«Человеческую сложность романа» сохраняет и фильм «Горячий снег», снятый в 1975 году режиссёром Г. Егиазаровым по одноимённому роману Ю. Бондарева, где генерала Бессонова играет артист Г. Жжёнов, лейтенанта Кузнецова – Б. Токарев, комбата Дроздовского – Н. Ерёменко. Подлинным драматизмом отмечены финальные сцены фильма о воевавших на «горячем снегу» Сталинграда. Крупным планом дано лицо лейтенанта Кузнецова: «Спотыкаясь, он поднялся по ступеням на берег, вошёл в ход сообщения и в нескольких метрах от орудия вдруг упал грудью на бровку траншеи, потом в тупом отчаянии прижался к холодным перчаткам, что-то жарко и горько сдвинулось в его горле… Он плакал так одиноко, задушенно и отчаянно впервые в жизни. И когда вытирал лицо, снег из рукава ватника был горячим от его слёз».

Работе над романом «Южный крест» П. Селезнёв отдал «без малого двадцать лет». Немалую роль в создании книги сыграло тщательное изучение писателем архивных документов и знакомство с местами боёв. П. Селезнёв пешком прошёл от Северского Донца, где начинались первые схватки на дальних подступах к городу, и до Сталинграда, писатель много беседовал с людьми – участниками и очевидцами Сталинградской битвы.

Интересна жизненная судьба самого писателя, который о себе сказал так: «Война стала неотделимой частью биографии миллионов людей и моей – тоже. Я коренной сталинградец, знаю войну в самых ужасных её проявлениях. Сталинградский Тракторный и Верхний посёлок, мой 543-й дом и передовая в двухстах шагах от подъезда, свирепые бомбёжки, под которыми нельзя понять, живой ты или мёртвый; миномётный обстрел и малый огонь по улицам; тела убитых солдат и гражданских, кровь на асфальте и большие буквы на уцелевшей каменной стене: «НИ ШАГУ НАЗАД!». Тяжёлая бомба повалила соседний 544-й дом – четыре подъезда, и заживо похоронила десятки людей. Голодные, обессилевшие, мы откапывем их, потом идём на передовую, несём – по две через плечо – противотанковые мины. А на дороге лежит молодая женщина с ребёнком в руках – не отнимешь. Оба мёртвые».

После Сталинграда были скитания по вражескому тылу и жестокий быт загнанного за колючую проволоку, где находились сотни и тысячи таких же, как Пётр Селезнёв.

Роман «Южный крест» состоит из двух книг и охватывает события от начала Сталинградской битвы до её завершения. Роман является многоплановым произведением, отразившим тенденции развития «военной прозы». Книге П. Селезнёва свойственно «панорамное» изображение событий. Действие романа переносит читателя то в штаб дивизии, армии, фронта, то в Ставку Верховного Главнокомандования, то на поле боя. В романе много батальных сцен, изображающих массовый героизм защитников Сталинграда. Автор сумел проникнуть в психологию «человека войны», отсюда и яркий, индивидуальный подход к показу образов героев. Отдельными штрихами Селезнёв постоянно подчёркивает щеголеватый вид и храбрую удаль капитана Веригина, показывает Мишку Грекова, даже среди боёв не забывающего о доме: «Мать вспомнил, сестрёнку», солдата Семёна Коблова, который «кинул семью», добровольно ушёл воевать и который тоже всё время думает о жене, детишках. Писатель изображает и многих других участников Сталинградского сражения. Наряду с ними П. Селезнёв рисует в романе и образы профессиональных военных: командующего армией генерала Жердина и командира дивизии полковника Добрынина. Запоминается образ начальника штаба дивизии подполковника Суровцева, «стратега по уму, солдата по натуре». Писателю удалось убедительно показать в романе, что «… тут, в Сталинграде, сошлось всё – и ненависть, и любовь, и надежда. И погибель тут».

Изображая вражеский лагерь, писатель акцентирует внимание на настроении обречённости, растерянности представителей фашистской армии, говорит об их «суеверном ожидании ужасного и неотвратимого».

Высокая ответственность, с которой отнёсся П.Селезнёв к воплощению замысла, подлинное знание жизненного материала позволили роману «Южный крест» стать заметным явлением литературы о событии, потрясшем двадцатый век – Сталинградской битве.

«Морями слёз» оплаканы павшие за Отчизну, а боль утрат всё не проходит, всё живёт в наших сердцах. Время затянуло многие раны, но оно не имеет власти над величием былого. Сколько бы лет ни прошло, а «Сталинград – это недавно» (К. Симонов). И тому подтверждение – роман М. Алексеева «Мой Сталинград» (1993-1997). Предваряя произведение, автор, встретивший Сталинградскую битву младшим политруком миномётной роты, так объясняет его название: «Каждый из нас, кто был там, мог бы сказать: «Сталинград – это моя судьба». И из слагаемого миллионов судеб зримо предстаёт судьба победителей и побеждённых, судьба живых и мёртвых, больше мёртвых, чем живых». Отчётливо выраженное в романе автобиографическое начало, сводящее к минимуму художественный вымысел, объясняется именно принадлежностью писателя к поколению фронтовиков, которое «само всё видело, чувствовало, знало, ненавидело и боролось». У Алексеева среди увиденного в те суровые годы и не «съеденного ржавчиной времени» - подлинные номера подразделений и полков, «реальные персонажи со своими фамилиями, характерами, судьбами», невымышленные топографические обозначения: «К хутору Генераловскому вышли к полудню и там «считать мы стали раны, товарищей считать». И многих, даже очень многих не досчитались. «Двое суток Елхи (а точнее печные трубы, оставшиеся от хутора) удерживались немцами: на пятые сутки взяли их мы». «Станция Абганерово, где наша дивизия в течение двух недель вела, может быть, самые кровавые в её биографии бои с прорвавшимся от Котельниково врагом». «А вот и скромный одноэтажный, но очень вместительный домик в Бекетовке, где располагался Военный совет 64-й армии: там шёл допрос «фельдмаршала Паулюса, командующего 6-й немецко-фашистской армии». И конечно, Волга-Волга, «которую русский человек называет не иначе как с добавлением слова «матушка», жила в нас и без лозунгов, стучалась в душу. Там, на берегах великой реки, виделся нам рубеж, где враг должен быть остановлен».

Такие эмоционально-насыщенные характеристики географических названий, которые и сегодня отмечены на карте Родины, воспитывают «духовную оседлость» (Д. С. Лихачёв), заставляя современных читателей романа М. Алексеева осознать: «Это и мой Сталинград!»: «в какой-то мере все мы тоже, вернувшиеся с той войны».

Маленький хуторок Елхи, находившийся в зоне боевых действий 64-й армии, около 10 раз упоминается в фундаментальном труде историка А. М. Самсонова «Сталинградская битва». В течение сентября-ноября 1942 года этот населённый пункт несколько раз переходил в руки врага и вновь с боями занимался нашими воинами. М. Алексеев – участник описываемых в книге событий, в период Сталинградской битвы он был политруком одной из миномётных рот 29-й стрелковой дивизии, находящейся в подчинении у 64-й армии. Писатель рассказал о том, чему сам был свидетелем, кого хорошо знал по службе, по совместным боям в междуречье Дона и Волги осенью 1942 –го и зимой 1943-его годов, при этом соблюдая железную установку: ничего не придумывать и не досочинять!

Включая во вторую книгу романа главы: «Тридцать лет спустя», «Сорок лет спустя», «Пятьдесят лет спустя», - писатель говорит о том, что память о великой победе на Волге простирается далеко во времени, оживая в семейных преданиях и кинофильмах, словно утверждая: «Сталинград – это навсегда».

М. Алексеев старается сохранить для будущих поколений саму атмосферу боевого времени, приближая к читателям те годы, когда «деятельность боевой техники характеризовалась посредством слов, вызывающих представление о слуховых впечатлениях средств поражения». Авторское повествование включает в себя слова и выражения подобного рода: «пронзительно завыли мины», «сыпалась стрельба», «грохотали орудия», воспроизведя ту обстановку, в которой воюют герои романа. Писатель вместе с ними непрестанно вслушивается в эти тревожные звуки, угадывая за ними человеческие судьбы.

В своём «невыдуманном романе» Алексеев не раз с горечью вспомнит об искорёженном лике родной земли. Родившийся в большой крестьянской семье, немало рассказавший о жизни деревни (в довоенный и военный период – в романе «Вишневый омут» (1961); в первые послевоенные годы – в повести «Хлеб – имя существительное» (1963); и в романе «Ивушка неплакучая» (1974), в «Моём Сталинграде» М. Алексеев «страстью души и кровью сердца» напишет о «раскалённой, окаменевшей земле», о «каменно-жёлтой земле», «выжженной, полынно-горькой и солоноватой от крови земле». Эта ставшая самой родной земля в те страшные годы молила о спасении и помогала «защитникам Отечества… собраться с новыми силами и выйти опять на рубеж кровавого единоборства. И победить в этом единоборстве. Ну, а какой ценой? Но кто же думает о цене в таком случае».

В единый сюжет вплетены у Алексеева и картины трагических боёв («чёрное, выжженное «катюшами» и немецкими шестистволками поле было сплошь усеяно телами. И не разобрать – чьих было больше – наших или немецких»), и фронтовые будни, подсвеченные искорками юмора. Это естественно: «юмор присущ русской душе как вечно неизбывное влечение, как неиссякаемый источник жизни и искусства – будь то радости современного бытия, величайшая нужда, тюрьма или окопы». Писатель по памяти воссоздаёт сцену: «А из Сталинграда все эти дни бесконечной вереницей медленно движутся в сторону Бекетовки колонны военнопленных немцев. Солдаты идут, обмотанные тряпьём, на ногах что-то навёрнуто, они идут понуро, жалкие, грязные, перезябшие… На пленных смотрит сталинградская старуха. Ей лет семьдесят. Всё лицо исполосовано морщинами,… время от времени старуха замечает, да так, чтобы её слышали в колонне: «Ну да Бог им судья! Пущай уж живут, коли сдалися. Но што они, сынок, тут творили! Что творили!.. Не приведи господи!.. Вот бы их такими самому Хитлеру показать… нечистая он сила, до какого сраму людей своих довёл!.. А вон, глянь на того, сопливого, штаны поддерживает несчастный… Пуговица, знать, оторвалась. Господи, господи, мать небось есть где-то, ждёт…». Колонне не видать конца. Она движется, движется, извиваясь меж развалин, как огромная пёстрая змея. Сталинградская старуха продолжает: «Сам, сказывают, Паулюс, сдался в плен-то. Так, что-ли, сынок?» – спрашивает она теперь уже у меня. На вопрос старой отвечаю утвердительно и сообщаю ещё, что только вчера Гитлер присвоил ему звание фельдмаршала. Старуха минуту думает, потом решительно заключает: «Должно, тоже для поддержки штанов…».

Роман «Мой Сталинград» не только вписал имя М. Алексеева в «военную летопись» традицию русской патриотической литературы, но и воссоздал образ поколения, у которого, по словам волгоградского поэта-фронтовика М. Луконина:

В этом зареве ветровом,
Выбор был небольшой, –
Но лучше прийти
с пустым рукавом,
Чем с пустой душой.

Алексееву удалось запечатлеть высоту духа живых и павших, но не отступивших за Волгу.

Во многом дополнили художественное воссоздание Сталинградской битвы художественно-документальные произведения новых авторов: «Конец «Зимней грозы» и «Стальное пламя» (1983-1987) Г. Ключарёва, «Мгновение – вечность» (1987) А. Афиногенова, «Улица среди окопов» (1985) Л. Овчинниковой, «Сталинградские зернышки» (2005) С. Синякина и др.

Повесть Г. Ключарёва «Конец «Зимней грозы» рассказывает о героизме и мужестве солдат и командиров Советской армии, остановивших в 20 км. от реки Мышкова на рубеже хутора Верхне-Кумский танковый таран гитлеровских войск. Эта операция получила пышное название «Зимняя гроза». Особенно тяжёлые бои завязались за хутор Верхне-Кумский, ставший местом ожесточённого, почти непрерывного шестисуточного сражения, которое во многом решило исход Сталинградской битвы. Мужество и смелость воинов не дали гитлеровцам прорваться к окружённым под Сталинградом войскам, стали преградой на пути армады фашистских танков.

На сталинградскую землю старший лейтенант Г. Ключарёв прибыл 19 ноября 1942 года в день наступления наших войск под Сталинградом. Соединению (3-ий гвардейский Сталинградский механизированный корпус), куда был назначен Г. Ключарёв, была поставлена задача не пропустить к Сталинграду 4-ую танковую армию Гота, входящую в состав группы армий «Дон» фельдмаршала Манштейна, рвущуюся на помощь окружённой в Сталинграде 6-й полевой армии Паулюса.

Уже тогда было очевидно, как велико значение этих событий. Корреспондент газеты «Красная звезда» В. Коротеев писал в те дни в своём репортаже «Сражение у Верхне-Кумского»: «В окончательном исходе победной битвы у Сталинграда огромную роль сыграло сражение у хутора Верхне-Кумского. Хуторок это, затерянный в аксайских степях южнее Сталинграда, маленький и малоизвестный, несомненно войдёт в историю Отечественной войны».

Маршал Советского Союза А. И Ерёменко, участник сталинградских событий высоко оценил подвиг защитников Верхне-Кумского: «Бои в районе Жутово и в особенности в районе Верхне-Кумского – это ярчайший образец доблести воинов Советской армии, насмерть стоявших на своих рубежах. Это герои, которые первыми преградили путь фашистским войскам, рвавшимся освободить окружённых. Они действительно достойны того, чтобы о них страницы истории Сталинградской битвы были написаны золотыми буквами».

Осознание огромной значимости этих событий для отечественной истории, несомненно, повлияло на решение Г. Ключарёва создать произведение о массовом подвиге советских солдат у хутора Верхне-Кумского. Немало способствовал этому и выход романа Ю. Бондарева «Горячий снег», рассказывающий о завершающем этапе разгрома танковой группировки Гота-Манштейна. Ценой жизни многих тысяч защитников Верхне-Кумского была завоёвана Сталинградская победа.

Роман «Мгновение – вечность» А. Афиногенова, бывшего военного лётчика, посвящён мужеству и отваге советских лётчиков, сражавшихся в небе Сталинграда и сыгравших важную роль в разгроме немецко-фашистской армии.

Несмотря на неравенство сил, наши лётчики самоотверженно сражались с врагом, обрушивая удары по тылам и коммуникациям противника.
В романе наряду с вымышленными героями действует и реальное историческое лицо – старший лейтенант Михаил Баранов, который за боевые подвиги в воздушных боях под Сталинградом был удостоен высокого звания Героя Советского Союза. Автору удаётся передать состояние души героя романа, которое он переживает в момент воздушной победы при виде поверженного противника: «…Вечность, вечность проходит, пока быстрая, прерывистая трасса, отлетая от стволов и упруго, подобно брандспойтной струе, покачиваясь, сузится, войдёт, вонзится во вражеский бок, утопляя с собой надежду на быстрое возгорание пламени, на факел, и страх охватит душу – всё!.. И только вечность, вечность спустя – получит награду за пережитое… Всё способно перемениться в эту вечность». Именно это состояние души военного лётчика, вероятно, не однажды пережитое самим автором, определило и название романа.

Художественно-документальная повесть Л. Овчинниковой «Улица среди окопов» посвящена жизни и борьбе сталинградцев в период жесточайших боёв на улицах города.

В этой повести на первый план выступает образ главной героини, 15-летней девочки Любы Лаптевой, через восприятие которой передаются события Сталинградской битвы. Образ главной героини автобиографичен: детство писательницы прошло в Сталинграде, здесь она пережила весь ужас войны.

Люба Лаптева рассказывает о том, как живёт их семья в сражающемся Сталинграде на Карусельной улице (примерно теперешний район улицы 39-ой гвардейской дивизии), через которую проходит передний край обороны города.

Действие книги начинается в последние дни августа 1942 года во время первых массированных налётов на город фашистской авиации и заканчивается 2 февраля 1943 года, в день разгрома немецких войск под Сталинградом.

Личные впечатления помогают автору нарисовать яркие, зримые картины горящего Сталинграда. Через всю повесть проходит галерея славных защитников города, но из отдельных кратких характеристик, которые даёт людям юная героиня на страницах повести вырастает обобщённый собирательный образ сражающегося народа.

В самые тяжёлые дни обороны чудом уцелевшие жители Карусельной улицы увидели в защитниках Сталинграда «…всё самое лучшее, что может быть в человеческой природе: сострадание к слабому, бескорыстное участие, готовность помочь тебе, поделиться последним, спасти…».

Л. Овчинникова рассказала о войне, увиденной глазами девочки, но рассказала о ней с мудростью человека, из памяти которого никогда не уходило то страшное время… «Мы остались живые…». Эти слова устало и внешне равнодушно произносит пятнадцатилетняя героиня, утратившая всяческую способность радоваться. Этими словами и заканчивается повесть Л.Овчинниковой о военном сталинградском детстве.
Сталинградской битве посвящает свой неоконченный роман «Площадь Павших Борцов» (1992) (том 1-ый – «Барбаросса») писатель и историк В. Пикуль.

Толчком к созданию произведения о битве на Волге послужили для писателя сведения о гибели его отца – Саввы Пикуля, комиссара, который сражался в морской пехоте в Сталинграде. В.Пикуль начал собирать литературу о Сталинградской битве, стал писать отдельные главы своего будущего романа. «… Я написал много на основе точных материалов и остановился на том моменте, когда танки Паулюса выкатились к Волге около Тракторного завода. И это был обычный день Сталинграда, ещё ходили трамваи, в цехах работали, люди стояли в очередях, чтобы лучше отоварить свои карточки, и никто не думал, что танки уже на окраине города».

В. Пикуль считал, что он не имеет права изображать сталинградские окопы, в которых он не был.

Действующими лицами в романе являются главы государств: Сталин, Черчилль, Рузвельт, Муссолини, Гитлер, видные полководцы с русской и немецкой стороны. Много внимания писатель уделяет образу командующего 6-й немецкой полевой армией Фридриха Паулюса. Тепло и сердечно повествует Пикуль о секретаре Сталинградского обкома ВКП(б) Алексее Семёновиче Чуянове, на плечи которого легли все дела и проблемы военного Сталинграда: обеспечение населения питанием, контроль за работой предприятий, подготовка к обороне города.

Завершить роман «Площадь Павших Борцов» В. Пикулю помешала смерть. Жена писателя Антонина Пикуль приложила к неоконченному роману десять рукописных листов – материалы к главам о чёрном дне в истории города 23 августа 1943 года – массированной бомбардировке фашистской авиации.

И если в книге В. Пикуль живописно изображает жизнь довоенного Сталинграда, с его культурными и образовательными учреждениями, с его скверами и парками, с его тяжёлой индустрией – целом комплексом заводов, которыми гордилась страна, с его летним фруктовым изобилием, с его буднями и праздниками, то в материалах к главам Сталинград предстаёт перед нами в огне и разрухе. «На улице Пушкина произошло прямое попадание бомбы в родильный дом. Дом обрушился, раздавив и рожениц и младенцев… Горел госпиталь. Раненые в обмотках и гипсе добирались с трудом до раскрытых окон и бросались вниз, чтобы не умирать в пламени… У волжской пристани скопилась громадная толпа беженцев. Немецкие лётчики пикировали и с бреющего полёта расстреливали женщин и детей… Но тут произошло страшное… из разбитых резервуаров хлынула горящая нефть и сгорала вместе с людьми. Вой, треск, грохот, крик, кромешный ад…». В. Пикуль устами своей героини, «старой актрисы» призывает читателя запомнить этот страшный день – 23 августа. «Великий грех всем нам, люди, что забыли вы всё страшное, чего забывать-то нельзя…, а нашим внукам знать надобно!».

Внимание писателя привлекает надпись на стене одного из корпусов Тракторного завода: «Немцы! Вы ещё проклянёте этот день, когда вы пришли сюда. Лучше не лезьте! Сталинград станет вашей могилой!». Эти слова неизвестного защитника Сталинграда оказались пророческими…
Сергей Синякин, известный волгоградский писатель-фантаст, в 2005 году выпустил книгу «Сталинградские зёрнышки». Надо заметить, что Сергей Николаевич Синякин, в отличие от многих писателей, книги которых представлены выше, не является участником войны и свидетелем описываемых в его книге событий. Писатель родился уже после войны – в 1953 году, но война жила в его душе на генетическом, подсознательном уровне.

Этот сборник коротких рассказов раскрывает подвиги защитников Сталинграда, его мирных жителей, но, в то же время он носит и антивоенный харрактер.

«Сталинградские зёрнышки» – книга не о героях, она повествует о жизни обыкновенных людях, попавших в мясорубку войны и сделавших всё, чтобы одержать в ней победу над фашизмом. В цикл «Сталинградские зёрнышки» вошли 57 рассказов. Эти коротенькие, иногда всего на полторы странички рассказы, повествуют не о массовом героизме советского народа, а о бытовом мужестве отдельного человека – солдата, женщины, даже ребёнка. В мужестве, происходящем не от отчаяния, а от желания не выжить даже, а жить, несмотря на все ужасы происходящего. Нечто подобное можно прочесть у В. Некрасова в его повести «В окопах Сталинграда». С. Синякин пошёл ещё дальше, не ограничившись только окопами, а расширив пространство своего повествования до тех пределов, когда главным истцом и главным ответчиком за совершённые во время войны деяния становится то сообщество, которое называется гражданским населением.

Но окопы у Синякина тоже присутствуют. Причём настолько рельефно, что становится страшно. Вот, к примеру, рассказ «Зверь». Речь в нём идёт о трогательной фронтовой любви санитарки Кати и старшего лейтенанта Прапорова. Когда после очередного свидания Катя «…такая маленькая, такая неуклюжая, она походила, нет, не на медвежонка, я их в нашей степи никогда не видел, мне она показалась маленьким пушистым сусликом, торопящимся по своим делам» уходила, немецкий снайпер выстрелил ей прямо в сердце. Видевший это, Прапоров поклялся отомстить. Целую неделю он выслеживал логово немца, а когда, наконец, обнаружил, пополз к нему. До немецких позиций он добрался благополучно, но в последний момент снайпер всё же увидел его и выбил из руки лейтенанта финку. «…Мы катались на дне воронки, …он был намного сильнее, но во мне жила ненависть. Ненависть и память о Кате. …Я его загрыз».

От описанных С.Синякиным некоторых фактах просто мороз по коже: «Средняя продолжительность жизни бойцов на передовой во время Сталинградской операции: рядового солдата – меньше суток, командира взвода – три дня, командира батальона – одиннадцать дней, командира полка – двадцать дней» – вот такую страшную арифметику войны приводит писатель в «Сталинградских зёрнышках».

О том, что война – болезнь, С.Синякин пишет в предисловии к книге: «Война – болезнь человечества, она забирает лучшие силы и лучшую кровь, обедняя общество… С каждой войной, требующей всё большее количество жертв, мы отступаем по пути нравственного прогресса на один или несколько шагов назад. Совершенствование наших душ отстаёт от прогресса технического, глохнет наша совесть, обедняется нравственность, и мир, доставшийся нам от предков, становится всё жёстче и безжалостней…».

Рассказ «Тёмны твои воды, батюшка – Дон» нельзя читать без слёз. Он не об окопах, а как раз о том, что выпало в то время на долю гражданского населения. Сюжет его до безумия прост. Мать не может найти своим двум маленьким сыновьям даже куска хлеба. Они почти умирают от голода. И мать тоже почти умирает. И тогда она решается на чудовищный поступок – утопить своих детей в реке. В это даже не верится. До какого же отчаяния нужно дойти, чтобы лишить жизни своих детей столь жестоким способом! А потом и самой утопиться в проруби?! Читая это, понимаешь – да, война – болезнь. Как тиф, только ещё страшнее…
Об этом и идёт речь в «Сталинградских зёрнышках». Чем прорастут эти зёрнышки в душе современного человека? Ненавистью, неверием в будущее? Пусть книга С.Синякина поможет всем нам узнать правду о войне и заглянуть в собственные души.

«Война – … вещь предельно страшная и трагичная. Пора обратиться к человеку в этой войне, его самоощущениям, страданиям, по большому счёту, часто бессмысленным, нежели искупительным. Война в моей книге предстаёт такой, какой она есть на самом деле: как массовое, изощрённое, подкреплённое техническими средствами и всякими идеологиями смертоубийство», – сказал о своей книге в одном из интервью писатель Сергей Синякин.

За книгу «Сталинградские зёрнышки» писатель был удостоен Всероссийской литературной премии «Сталинград» (2006 год).

Тема Великой Отечественной войны и Сталинградской битвы остаётся одной из ведущих тем в литературе последних десятилетий ХХ века и начала нового столетия. Но писатели возвращаются к событиям войны не только для того, чтобы вновь и вновь показать трудный путь нашего народа, но и для того, чтобы опыт прошлого предостерегал от катастрофических ошибок в будущем.