Красивые
* Авторская орфография сохранена
Красоту, в том числе и духовную, спасут люди, которые способны её видеть.
Олег, двенадцатилетний парнишка, очень любил своих синерябых голубей. Несмотря на то, что они даже в их мальчишечьей среде считались так себе – разве что не простяками, дорожил ими. Купить хороших не мог: их семья жила бедно. Олег подрабатывал летом в местном овощеводческом предприятии. Но полученных денег едва хватало на приобретение кой-каких школьных принадлежностей.
А хороших голубей Олежке завести ой как хотелось.
В другом конце их города жил Алексей Макарович, голубевод-ветеран, которого все, от мала до велика, в глаза звали дядей Лёшей, а за глаза – Суховеем. От того, что фамилия у него была – Сухов, или от того, что, имея в себе всего полсотни килограммов весу, он, казалось, по земле не ходил, а бегал вприпрыжку, как воробей, с широко расставленными руками. Пенсионером слыл неспокойным и весёлым. Почти каждое утро он на своём стареньком «Жигулёнке» отвозил жену на рынок, где она приторговывала жареными семечками, а после обеда забирал её обратно. Их дети, став взрослыми, разъехались, вот и жили они вдвоём.
В тот год, о котором речь, гостил он ранней весной у старшей дочери, живущей в Казахстане, и привёз оттуда две пары белоклювых двухчубых жуков. Выпустил их в закрытую голубятню, имеющую большой вольер. В ней жила его племенная птица. В другой голубятне, расположенной на гараже, Сухов содержал гонную птицу, в которую выпускал и молодь из племенного питомника.
Случилось это дней через десять после приезда. Поутру зашёл он в вольер с ведёрком воды и ковшом зерна. Нагнулся поставить. С сетки с шумом сорвались переполошившиеся воробьи. Напугавшись их, в сторону раскрытой двери метнулись две чёрные тени, только ветерком повеяло от их быстрых крылышек. Резко обернувшись и запоздало прихлопнув сетчатую дверь, дядя Лёша похолодел от того, что увидел улетающими невесть куда двух чёрных голубей. После осмотра голубятни он расстроился ещё больше: ушли обе привезённые жучки, обе самочки.
Неделю он обзванивал и объезжал друзей, всем порядком надоел своей излишней эмоциональной жалобностью, но голубок так и не нашёл.
Одна из них прибилась к Олеговым голубям. Радость мальчугана была огромной. Но через день, заметив грустный взгляд голубицы, Олег встревожился, поняв, что ей нездоровится. Когда же утром он, распахнув двери чердака, увидел жучку на полу, а рядом с ней яйцо, понял причину этой болезни.
Другим днём она снесла и второе. К счастью, и пара синерябых тоже села на яйца. К ним он и подложил кладку чужачки.
Нашлась и вторая жучка. Удивительное дело, но поселилась она у его одноклассника среди кур. Голубями тот не интересовался, вот и подарил её Олегу.
Вдоволь налюбовавшись чужими «цацками», глубоко вздохнув, Олежка сунул их в картонную коробочку и отправился к Суховею. К тому времени он уже знал, чьи они. Слух, подобный этому, распространяется быстро.
Остановившись у ворот Сухова, он решительно нажал на кнопку звонка.
- Дядь Лёшь, я Вам Ваших голубок принёс,- смущённо сказал Олег вышедшему за калитку Суховею и бережно протянул ему драгоценную коробочку.
- Да мой ты золотой,- несказанно обрадовался дедок,- ну, молодец! Чей же ты будешь, такой честный?
- Олег Орлов.
- Ого, и фамилия у тебя подходящая.- Сухов с уважением глянул на пацана.- Ну, вот что, орёл ты мой бесхитростный, пойдём-ка, я тебе голубёночка дам.
Дядя Лёша прикрыл собаку, привязанную у ворот, и они прошли за дом к голубиному дневнику. С восторгом осмотрев чужую птицу, мальчик засобирался домой, унося подаренного ему носочубого сиреневого птенца.
- Не смотри, что есть белые перья в хвосте, его родители без помарок, наведёт и он тебе таких же. Дерзай и разводи хорошую птицу, а я потом подберу ему пару из подрастающих. Приди дней этак через двадцать,- хлопнул он счастливому Олегу по плечу.
Однако ничего он не дал ему ни через двадцать дней, ни через тридцать. Пожадничал дядя Лёша, обидел мальчишку. А когда узнал, что у того растут голубята от его жучки, сказал, что Олег и так уже неплохо вознаграждён. Дам, мол, но только по осени, если будет что лишнего.
Услышав это, Олег понуро поплёлся домой. Пока шёл, его обида переросла в злость. Она, лукавая, и нашептала ему на ухо – «укради».
Раньше на воровство он никогда бы не осмелился пойти, но это если просто так, беспричинно. И хоть причина-то была плёвая, но она оправдывала его в собственных глазах, успокаивала совесть.
Воры, крадущие голубей, встречаются всякие. Одни без разбора сметают в мешок всех жителей чужих голубятен, а другие – выборочно. Но как их ни определяй, вред от них всегда огромен. Человек годами подбирал птицу, строил планы, радовался удачам…. А тут – хлоп, отняли всё сразу. Был алмаз – и нет его, распылили по белу свету. Потому-то воры всех мастей хищнее всякого хищника и хуже любой болезни.
Олег же надумал красть у Суховея не голубей, а только их яйца, чтобы потом из них синерябые вывели ему первоклассных птенцов.
Его голуби мостились на вторую кладку. И как только первые занеслись, он и отправился в другую часть города за плодами чужих трудов.
Вольер почти вплотную подходил к забору, отделяющему усадьбу Сухова от соседской, где проживала старенькая одинокая бабулька. Убедившись, что дядя Лёша уехал на рынок, Олег нашёл с задов лазейку в неухоженный бабушкин сад, воровато оглядываясь, прокрался к забору Сухова и быстро перелез через него. На вольерной двери висел замок. Дверь же голубятни, открывающаяся в вольер, была распахнута настежь. Видимо её дядя Лёша запирал лишь на ночь. Цель – вот она, близка, уже не остановиться. Сердце гулко стучало в виски, нервы – как перетянутые струны, тронь – и порвутся. Заметив, что его отделяет от желанной добычи лишь сетка - рабица, состоящая из связанных проволокой кусков, Олег нашёл железный штырь и, орудуя им, разогнул несколько скруток. Через эту «дверь» он и проник в птичий дневник.
Голуби, заметив в своём помещении чужого человека, заметались и забились в углы.
Шаря по гнёздам, воришка довольно быстро нашёл то, за чем явился сюда – ещё не запаренные светлые яйца под белой двухчубой птицей, больно бьющей крылом.
Сунув под неё принесённые с собой яйца от синерябых, проколотые заранее иглой, чтобы из них ничего не вывелось, Олег положил свою добычу в коробочку с ватой и поспешил в обратную дорогу. Сетку он установил на прежнее место.
Эта затея ему настолько понравилась, что он с нетерпением стал ждать, когда загнездятся и другие его голуби. Дождавшись этого и захватив на «обмен» уже четыре проколотых яйца, пацан повторил свою дерзкую вылазку. А чтобы за время его отсутствия голуби не сошли с пустого гнезда, он подкладывал им старые болтуши.
Да, алчный аппетит человека, как плод, растёт и зреет на колючих ветвях жадности, разрастающихся в его душе от ядовитого ствола зависти. Но у Олега всё началось со злых амбиций. Плод же тот зрел, питаясь безумным чувством безнаказанности.
В конце лета он ещё раз побывал в голубятне Сухова и подменил сразу три пары яиц, ориентируясь при этом на срок их запаренности. В таких тонкостях юнец уже разбирался.
Дядя Лёша держал с полсотни пар племенной птицы – выбирать было с чего.
Синерябые были очень хорошими кормилками. Только один малыш из всех украденных двенадцати яиц почему-то не проклюнулся. Все же остальные благополучно выросли и пошли в лёт.
Слух о том, что пацан Олег Орлов гоняет стайку хороших голубей, невесть откуда появившихся у него, быстро достиг ушей уважаемых местных разводчиков.
Любопытство одолело. Но авторитеты сами не пошли к мальчишке, а заслали к нему на разведку ребят, что рангом пониже. Те и подтвердили правильность слухов. По их рассказу выходило, что вся птица у Олега молодая, неизвестно где им приобретённая,– не говорит сопляк, - и очень похожа на голубей Суховея. А белые седохвостые «павлины» – один в один как его старые.
Удивлённый такому совпадению, дядя Лёша не смог выдержать лёгшего на его сердце гнёта подозрения, сел в машину и отправился к знакомому мальчонке. Он твёрдо решил сдёрнуть завесу с мучавшей всех тайны.
Увидев голубей Олега, сидящих на крыше, Сухов понял, что все они – как его собственные. Вглядываясь в них, знал даже, чьи они птенцы. Но как они могли попасть сюда, если ни одного такого он не терял, да и проданных помнил всех.
- Ну, здравствуй, раб божий, обтянутый кожей,- дружелюбно улыбнулся он подошедшему к калитке Олегу.
Не ожидал наш герой увидеть здесь Суховея. Его глаза скользнули к земле и беспокойно забегали.
- Откуда птица?- Ткнул пальцем Сухов в сторону крыши.- Расскажи, милок, сделай милость, да не ври, я всё равно не поверю. Правда, она душу-то облегчит, да и излечит.
Олег потупился и молчал. Разговор не клеился.
Вдруг с крыльца сошла мама парнишки и вплотную приблизилась к Суховею.
- Вот, мать, разговариваем. А что, малец растёт у тебя неплохой. Живёте, знать, хорошо – всё вокруг ухожено,- отступив на шаг, миролюбиво произнёс Алексей Макарович.
- Ага, как в Париже, только дом пониже, да грязь пожиже,- отчесала она,- скажи, зачем приехал? Голубей выдурить? Я всё слышала. А вот этого не хочешь? И женщина сунула под нос опешившему Сухову туго скрученную фигу.
- Они наши, все у нас вылупились. Он мне их совсем ещё масенькими показывал. Так что – отстань от него.
- Стоп, стоп,- перебил её дядя Лёша, внезапно просветлев от озарившей его догадки,- значит, он воровал от моей птицы яйца! А потом его синерябые высиживали и выкармливали птенцов, совершенно на себя не похожих! Как те синички кукушонка! Вот он – секрет, вот где собака зарыта! Ну и малец у тебя, надо ж – до такого додумался! Отчебучил номер, так отчебучил. Ну, что ж, придётся вызывать милицию.
Женщина отшатнулась, словно ей влепили пощёчину.
- Это правда?- пытливо глянула она на сына.
Тот опустил голову ещё ниже и приготовился разреветься всерьёз. И материнское сердце дрогнуло.
- Сходи, Олежек, в кладовку и принеси полтора десятка куриных яиц. Заметь – куриных,- заострила она внимание,- не голубиных. В милиции большего и не присудят.
Воспрянув духом, Олег шустро помчался исполнять материнский приказ.
Воспользовавшись отсутствием мальчишки, Сухов доверительно взглянул на озлобленную женщину, что далось ему нелегко.
- Послушай, мать, почти все эти голуби,- махнул он как сеятель рукой,- могли быть моими. А они, поверь мне, дорого стоят. Конечно, богаче б я не стал, а и сейчас не обеднел. Но вдруг завтра твой сын уведёт чью-нибудь корову? Большое начинается с малого. Как же ты с хозяином за его кормилицу рассчитываться-то будешь? Как за большой кусок мяса? Это же воровство, а не шалость. Нужно немедленно выполоть этот сорняк в душе твоего сына, пока он не укоренился там. Из его стеблей плетутся тюремные нары. Хочешь ли ты благословить своего Олега на путь, ведущий к этим нарам, хочешь ли того, чтобы он провёл на них, может быть, даже большую часть своей жизни? Вот и решай, только быстро. А голубей я ему дам, обещаю, если будет себя хорошо вести.
Подошёл Олег, неся авоську с яйцами. Взглянув на взрослых, он сразу же понял, что в его отсутствие здесь что-то произошло.
Глубоко вздохнув, женщина твёрдо приказала сыну вернуть дяде Лёше всех его голубей, украденных по сути.
- И не вздумай нюни распускать,- повысила она голос на притихшего мальчишку.
Сухов отошёл к машине.
- Как видишь, ты ничего не добился.- С горечью сказала мать сыну.- Легко ничего не даётся. Нужно уметь быть терпеливым. Лишь своим кропотливым трудом можно приобрести то, что будет твоим наверняка.
И ушла в дом.
Вечерело. Вскоре все голуби зашли в чердак.
Сухов не стал забирать одного голубёнка, как-никак, а весной обещал. Потом постоял, подумал и, махнув рукой, оставил ещё и седохвостых «павлинов». Объяснил: «Вижу, они твоей маме нравятся. Это от меня ей подарок».
Ещё у Олега осталась пара жучат и сиреневый носочубый. Суховей на них не претендовал.
Олег, покраснев, попросил у Сухова прощения и пообещал, что ничего подобного он себе уже никогда не позволит.
- Не сердитесь, дядь-Лёшь.- Закончил он свою покаянную речь и впервые за время их встречи открыто посмотрел в прищуренные глаза деда.
- Трудись, и всё образуется. А на чужой каравай рот разевать негоже,- подытожил Алексей Макарович разговор, думая при этом, что из этого пацана возможно со временем будет толк, а что залазил к нему в голубятню, так это по глупости, с годами пройдёт. Да в чём-то он и сам виноват.
Когда Олег вошёл в дом, проводив нежданного гостя, мать заметила, что глаза её сына, на удивление, светились радостью.
- Мам, ты не волнуйся, я больше никогда не сделаю тебе больно. Обещаю.
- Ладно, ладно, я тебе верю,- вздохнув, она ласково потрепала его за волосы.
Мальчишка отстранился.
- Мам, дядь-Лёша разрешил мне приходить к нему в гости! Знаешь, какие у него голуби….
- Какие? Дорогие, что ли?
Олег спокойно, но твёрдо глянул матери в глаза.
- Красивые.